В глубине человеческих сердец

Печать известной литературности здесь явственно присутствует. Не только и не столько потому, что тень «Отцов и детей» витает над отношениями отца и сына Петровых. Не потому, что, как и Евгений Базаров, Борис Петров — врач, естественник, охлаждающий пламенный идеализм старшего собеседника точными и грубоватыми данными физиологии. И даже не потому, что ситуация Бориса, в некотором смятении чувств взирающего на семейное счастье отца, готовящегося в возрасте почти что преклонном вновь стать «молодым отцом», имеет в своих «тылах» видоизмененную и перефразированную ситуацию тургеневского романа.


Замысел фильма литературен оттого, что центральный его образ — образ трогательно бескорыстного хлопотуна, восторженно доброй души, награжденное даром вечной молодости, питается литературной традицией в гораздо большей степени, нежели непосредственно жизнью, ибо за противостоянием душевных складов отца и сына Петровых нет, по существу, конкретно-исторической подосновы. Ведь старший Петров — человек поколения, чья молодость пришлась на войну, он и сам воевал. А поколение это никак не назовешь поколением прекраснодушных, витающих в облаках идеалистов.


Впрочем, может быть, и не стоит подходить с подобными ожиданиями к картине, добрая часть которой происходит в особом, искусственно замкнутом мире театральных подмостков и кулис. Сергей Юрьевич Петров служит в театре оперетты, и этот возникающий на экране театр — отнюдь не храм. Коридоры его обшарпаны, гримерные тесны, а вместо высоких художественных заповедей к служителям муз обращены призывы об уплате задолженностей по профсоюзным взносам. И если герой и в этой обстановке ощущает себя Артистом, поклоняется Искусству, проповедует Добро — что ж, значит, тем несокрушимей, тем пламенней его вера в могущество искусства и добра.


Уже из названных имен исполнителей видно, какие внушительные актерские силы привлечены к участию в фильме. Коль скоро задача авторов — проникнуть в глубину человеческих сердец, именно это обстоятельство становится одним из решающих.


У жены старшего Петрова Алены (Н. Варлей) свой сложно сотканный душевный узор. Она моложе не только мужа, но и сына мужа. У нее есть «прошлое», саднящее отзвуками неизжитой боли. Положение невесты, потом жены этого странного, во многом нелепого человека для нее трудновато. Здесь многое сплелось — благодарность, неловкость, вспышки мнительных обид, готовность примениться к обстоятельствам и подспудные бунты, улыбки и слезы. Но над всем — естественное, необозримое, извечное желание счастья.


Картина заканчивается у порога родильного дома. Великому таинству появления на свет нового человека суждено развязать все конфликтные линии, примирить враждующих, омыть души Несмотря на то, что немалая вереница фильмов уже имела именно такой финал, он и на этот раз тронет правдой, в нем заключенной. В отличие от предфинального сюжетного витка, когда нежданное медицинское осложнение вдруг ставит жизнь молодой матери под смертельную угрозу. Рассчитанный на то, чтобы встревожить зрителя, он зрителя как раз и не встревожит. Ведь младший Петров — врач-реаниматор, это настойчиво подчеркивалось на всем протяжении картины. Ведь сам характер и дух, жанр и внутренняя логика этой истории подразумевают безоговорочно благополучный, не омраченный какими-то недоговоренностями исход.


Как бы то ни было, при всех неровностях и издержках у картины есть свое лицо и своя цель «От чувств на земле нет отбоя...» — как было сказано в стихах. Создатели картины сумели сказать о том же — об обязывающей и благодатной ноше чувств, без которой не обойтись человеку. powertrade https://slotsoft.xyz/powertrade/ программа для терминалов